Изречения святых отцов о унынии и скорби

 

 

Иоанн Лествичник

 

ЛЕСТВИЦА


СЛОВО 13.

Об унынии и лености.

      1. Уныние часто бывает одною из отраслей. Одним из первых исчадий многословия, как мы уже и прежде сказали; потому мы сей порок и поставили здесь, как на месте приличном ему, в лукавой цепи страстей.

      2. Уныние есть расслабление души, изнеможение ума, пренебрежение иноческого подвига, ненависть к обету, ублажатель мирских, оболгатель Бога, будто он немилосерд и нечеловеколюбив; в псалмопении оно слабо, в молитве немощно, в телесном же служении крепко как железо, в рукоделии безленостно, в послушании лицемерно.

      3. Муж послушливый не знает уныния, чрез чувственные дела исправляя мысленные и духовные (делания).

      4. Общежитие противно унынию, а мужу пребывающему в безмолвии оно всегдашний сожитель, прежде смерти оно от него не отступит, и до кончины его на всякий день будет бороть его. Увидев келлию отшельника, (уныние) улыбается, и приблизившись к нему, вселяется подле него.

      5. Врач посещает больных поутру, а уныние находит на подвижников около полудня.

      6. Уныние подущает к странноприимству; увещевает подавать милостыню от рукоделья; усердно побуждает посещать больных; напоминает о Том, Который сказал: болен бых, и придосте ко Мне (Матф. 25, 36); увещевает посещать скорбящих и малодушествующих; и будучи само малодушно, внушает утешать малодушных.

      7. Ставшим на молитву сей лукавый дух напоминает о нужных делах, и употребляет всякое ухищрение, чтобы только отвлечь нас от собеседования с Господом, как оборотью, каким-либо благовидным предлогом.

      8. Бес уныния производит трехчасовое [1] дрожание, боль в голове, жар, боль в животе; когда же настанет девятый час, дает немного возникнуть; а когда уже и трапеза предложена, понуждает соскочить с одна; но потом, в час молитвы, снова отягощает тело; стоящих на молитве он погружает в сон, и в безвременных зеваниях похищает стихи из уст.

      9. Каждая из прочих страстей упраздняется одною, какою-нибудь противною ей добродетелью; уныние же для инока есть всепоражающая смерть.

      10. Мужественная душа воскрешает и умерший ум; уныние же и леность расточают все богатство. Но как из всех восьми предводителей злобы дух уныния есть тягчайший, то поступим и с ним по тому же порядку, как с другими; однако прибавим еще следующее.

      11. Когда нет псалмопения, тогда и уныние не является; и глаза, которые закрывались от дремоты, во время правила открываются, как только оно кончилось.

      12. Во время уныния обнаруживаются подвижники [2]; и ничто столько венцов не доставляет иноку, как уныние [3].

      13. Наблюдай и увидишь, что оно борет тех, которые стоят на ногах, склоняя их к тому, чтобы сели; а сидящих увещевает приклониться к стене; оно заставляет посмотреть в окно келлии, побуждает производить стук и топот ногами. Плачущий о себе не знает уныния.

      14. Свяжем теперь и сего мучителя памятию о наших согрешениях; станем бить его рукоделием, повлечем его размышлением о будущих благах; и когда оно предстанет нам, предложим ему подобающие вопросы.

      15. Итак, скажи нам, о ты, нерадивый и расслабленный, кто есть зле родивший тебя? и какие твои исчадия? Кто суть воюющие против тебя? и кто убийца твой? Он отвечает: „в истинных послушниках я не имею где главу подклонить; а имею для себя место в безмолвниках, и с ними живу. Родительницы у меня многие: иногда бесчувствие души, иногда забвение небесных благ, а иногда и чрезмерность трудов. Исчадия мои, со мною пребывающие: перемены местопребываний, пренебрежение повелений отца духовного. Непамятование о последнем суде, а иногда и оставление монашеского обета. А противники мои, которые связывают меня ныне, суть псалмопение с рукоделием. Враг мой есть помышление о смерти; умерщвляет же меня молитва с твердою надеждою сподобиться вечных благ; а кто родил молитву, о том ее и спросите.


      Кто подлинно одержал тринадцатую победу, тот и во всем будет искусен.


[1] В греч. . В слав. тричасен трепет. В новогреч. пер. 1693 г. объяснено: т.е. когда поются часы: первый, третий и шестой.

[2] В Слав. нуждницы являются.

[3] Т.е. если он неослабно к Божественному деланию нудится. На начало

Серафим Саровский

ОБ ИЗБАВЛЕНИИ ОТ УНЫНИЯ И ОТЧАЯНИЯ ХОРОШО МОЛИТЬСЯ УГОДНИКАМ БОЖИИМ

Бывают у нас дни, в которые мы не только предаемся унынию, но и бываем близки к совершенному отчаянию. Что делать тут? Конечно, ничего более, как прежде всего обратиться с молитвой к Богу, Который Сам призывает скорбящих к Себе и Сам обещает им Свою помощь. Призови Мя в день скорби своея, и изму тя (Пс. 49,15).

Но знаете еще что? После молитвы к Богу в дни уныния и отчаяния хорошо прибегать с молитвою и к угодникам Божиим, ибо примеры показывают, что и угодники Божии оказывают помощь и являют милость таким несчастным и уныние и отчаяние прогоняют от них. Чтобы убедить вас в последней истине, мы приведем вам следующий пример.


Один брат Саровской пустыни по имени Иоанн поступил в монастырь по окончании военной службы и по чину обительскому проходил разные послушания со всякой ревностью. Он имел большую веру к отцу Серафиму, пользовался его взаимною любовью и наставлениями и сам, по возможности, старался подражать его богоугодной жизни. Несмотря на преклонность своих лет, он успевал во многих добродетелях: в посте и молитве, в терпении и любви, в смирении и послушании – в особенности же был сострадателен ко всем скорбящим и страждущим. По смерти своего наставника и благодетеля монах Иоанн затворился в убогую свою келью и был в ней живым мертвецом, подвизаясь в посте, молитве и иноческих трудах. Стяжавши от Господа дар смирения и теплоты сердечной, он твердо переносил все козни врага, которыми тот старался отвлечь его от спасительного пути.

Однажды, попущением Божиим, дух злобы вовлек его в такую бездну уныния и отчаяния, что подвижник решился было лишить себя жизни, и только крепкая вера в отца Серафима спасла его от величайшей опасности. В минуту сердечной скорби вера в отца Серафима озарила его как бы светом каким и он громким голосом закричал: "Батюшка Серафим, помоги мне!" Лишь только успел он выговорить эти слова, как близ самых святых икон в его келье предстал ему угодник Божий, совершенно как живой, и, благословляя его, сказал: "Радость моя, я всегда с тобою. Мужайся, не унывай, но воюй против врага диавола". Эти слова разогнали в монахе весь мрак уныния, и он с тех пор сделался совершенно покоен духом. После этого дивного посещения он еще усерднее стал подвизаться и, наконец, благополучно завершил свой подвиг и преставился ко Господу.
Итак, в унынии и положении, близком к отчаянию, хорошо после молитвы к Богу прибегать с молитвою, как видите, и к угодникам Божиим. Пример явившегося отчаявшемуся монаху преподобного Серафима ясно убеждает нас в той истине, что святые, озаряемые светом лица Божия, видят нас, видят, какие чувства мы питаем к ним и чего желаем от них, и всегда готовы оказать помощь и милость с любовью молящимся им.

И туг что еще нужно заметить? То, что святые угодники Божии, сами все протекшие узкий, тесный и прискорбный путь на земле и потому по собственному опыту знающие о необходимости высшей помощи для человека бедствующего, можно думать, никогда не откажут таковому, если он будет их просить о ней. Да, несомненно, что святые и в загробном мире сохраняют любовь к нам, что много может у Бога их молитва за нас (см.: Иак. 5,16), и потому, наконец, несомненно то, что и в трудных обстоятельствах жизни, и всегда мы должны молиться им. Аминь.

 На начало сайт Святого Чудотворца

Из бесед о.Серафима

О терпении скорбей и болезней


Любая добродетель, если не основана на истинном смирении, то она не устоит. Вот что об этом говорит преп. Исаак Сирин: «Смирение и без дел многие прегрешения делает простительными. Напротив того, без смирения и дела бесполезны, даже уготовляют нам много худого». — Вот видите!

Без смирения дела не только бесполезны, но даже «уготовляют нам много худого». Поэтому Господь и отнимает у нас внешнее подвижничество, и посылает нам вместо этого болезни и скорби. Если раньше нужно было одевать вериги, то теперь тебе вместо этого дается болезнь. Вериги тяжело носить, но тяжело и терпеть, когда все тело болит. Хочешь вериги носить? :-) — Пожалуйста, носи: терпи болезнь, с благодарностью и радостью; перенося ее в духе смирения и благодушия.

Но нет! :-) — тебе хочется именно вериги! — чтобы все видели, да и ты сам сознавал: что ты! — носишь вериги!!! что ты! — подвижник!!! — Вот чего ищет современный человек: ему нужна показуха, ему нужно, чтобы удовлетворялось тщеславие, самомнение, самоцен. — Он гоняется за ощущениями сладострастными, гордостными, ищет удовлетворения своего «само…». Вот поэтому-то, чтобы человек этого не искал, Господь и убрал все внешние подвиги — люди стали к ним неспособны.

Подчас, человек, по болезненному своему состоянию, утром и на молитву даже встать не может, и его начинают мучить помыслы, как бы совести: «Всё! — я конченный, никакой я не подвижник!». — Конечно, так и есть! — никакой ты не подвижник :-) : подвигов никаких нет, вериги не носишь, даже небольшого правила и то толком не можешь исполнить, и поститься толком не можешь — ничего у тебя нет! Поэтому, остается — только одна надежда, — надежда на милость Божию.

И в итоге получается, что таким образом Господь приводит человека в смиренный настрой духа, в смиренные понятия о себе: что ты! — грешник, что ты! — никто. А вот это-то как раз то, что и надо для спасения души, ибо это смиряет и приводит к смирению.

А также еще: борется человек со страстями, но ничего не получается и отсюда видит себя — грешником. А если бы у тебя все получалось, то что бы было тогда? — Тогда занесло бы тебя твое самомнение, гордыня и самоцен, на такую высоту, что никто — никогда бы — тебя уже оттуда не смог бы стянуть. И тогда — погибель!

Поэтому-то, этому «подвижнику», который уже не может и двигаться :-), и попущены скорби, болезни, страдания: чтобы смирить его, чтобы он пришел в смиренный настрой, в смиренное состояние духа — в смиренное мнение о себе. А это для того, чтобы он познал свою немощь, смирился бы глубоко в духе и сказал: «Господи, нет у меня ничего: нет никаких подвигов, никаких добродетелей, вот только лежу и болею — грешник окаянный! Поэтому, надеюсь только на одну Твою милость». Но на самом деле, это гораздо лучше и спасительнее, нежели гордыня, самомнение и самоцен, ведущие к погибели. Ибо это уже — ближе к покаянию благоразумного разбойника.

Но сейчас находятся и такие фарисеи, для которых то, что он ничего не может, становится на «законных» основаниях. И такой уже: «законно» — не постится, «законно», как бы, не делает все относящееся до внешнего христианского делания, так как он знает, что нашему времени это не дано. И через это он тоже начинает самоутверждаться. И тут: самомнение, гордыня выкручиваются и в этом ищут причину для самоцена. Иными словами, он сознает, что хотя он и не может того или другого, но он несет подвиг, как древние подвижники, потому что он болеет, и если будет терпеть, то будет выше первых. То есть, как не крути современного человека, а гордыня, самомнение все равно найдет себе выход, лазейку, найдет себе дыру, где бы пролезть, чтобы только вознести себя в своих очах. Но, увы, ты слепой и не видишь, что ты в самообмане, в самообольщении, в духовной прелести.

Поэтому, лучше и полезнее всего для нас с вами, чтобы усваивать себе правильный взгляд на самих себя, правильное понятие о себе: что я грешник и ничего, поистине настоящего, доброго во мне нет. А ведь в действительности ничего и нет: ни подвигов, ни постов, ни долгого стояния на молитве, т. е. ни внешнего, ни внутреннего. Поэтому, остается — только одно: покаяться бы, как покаялся благоразумный разбойник: «Господи, ничего у меня нет, весь в страстях и похотях, одни грехи, поэтому надеюсь только на одну Твою милость». Вот до этого состояния Господь и ведет нас с вами. Потому что Богу угоднее смирившийся грешник, кающийся и плачущий о грехах своих, и полагающий надежду только на Его милость, нежели праведник-подвижник, который все делает и исполняет, но который заражен самомнением, самоценом — духом гордыни. Это уже не Христов подвижник, а демонский. И он уже соединяется не со Христом, по Благодати, а с дьяволом.

Поэтому Господь, вместо вериг, и подает болезнь. Слабость и немощь телесная — это пост. Болит голова — вот он терновый венец. Нашему времени даны: невидимые вериги — болезни, невидимый пост — немощь телесная, т. е. телесные скорби; а также скорби душевные, находящие на нас, это — томление духа, туга, тягота сердечная, уныние, депрессивные состояния и т. п. И когда вот это все перечисленное найдет на тебя, то вот тогда — ты и поимей в настрое своего духа, в чувствах и ощущениях: смирение, незлобивость, сострадательную любовь к человекам, радость о скорби и благодушие, а отсюда терпение и добродушие.

Ибо так заповедал Господь, сказавши нам: «Также, когда поститесь, не будьте унылы, как лицемеры, ибо они принимают на себя мрачные лица, чтобы показаться людям постящимися. Истинно говорю вам, что они уже получают награду свою. А ты, когда постишься, помажь голову твою и умой лицо твое» (Мф. 6, 16-17).

Вот это — «помажь голову твою и умой лицо твое» — и обозначает, чтобы на лице было смирение, незлобие и благодушие, кротость и простота, приветливость и добродушие. Вот какова воля Божия о нас. Вот какие подвиги даны нам на наше время, и в каком настрое духа мы их должны нести.

Запомните! — Несение болезни в правом настрое духа должно порождать в вас дух смирения, незлобия, кротости и благодушия, сострадательную любовь к человекам, т. е. плоды духа. А если болезнь, в конечном итоге, порождает в вас: раздражительность, недовольство, ропот, обидчивость, уныние, то вы претерпеваете болезнь не в том духе. Поэтому, нужно правильно нести болезнь! Важно! Очень важно! — не то, что человек делает, а в каком настрое духа он делает. Скорби, страдания, болезни необходимо нести в правильном настрое духа: с благодарностью к Богу, с радостью, со смирением.

***

Если настолько ты плохо себя чувствуешь, что не можешь молиться никакими молитвами, то от тебя ничего большего и не требуется, как только благодарить и славословить Господа в чувствах от сердца: «Слава Богу, за все! Благодарю Тебя, Господи, эти страдания — по моим грехам, так мне и надо, слава Тебе!». Если не можешь словами благодарить — благодари одними только чувствами. И это — тоже молитва, другая молитва от тебя и не требуется в этот момент; это и есть твоя служба Богу, в данных обстоятельствах.

У тебя скорбное состояние, плохое самочувствие, или сильная боль, и ты не можешь совершать внешне службу Богу? Но если смиряешься со своим скорбным состоянием, благодаришь Господа, — то вот это и есть твоя служба Богу: вот она твоя молитва. А некоторые, — через то, что не могут, по причине болезненного своего состояния, совершать внешне службу Богу — впадают в уныние. Но что даст такое бестолковое самоугрызение? — Оно не соединяет твой дух с Богом! Это неправильное понимание того, что такое есть молитва. Молитва — есть обращение духа человеческого к Богу.

***

Очень важно понимать: каким образом нас, в наше время, искушает дьявол, а Бог попускает. Каким же образом? А таким, что наводит на последних христиан искушения помыслами и болезнями. Древних христиан искушали муками, страданиями по телу, обещанием материальных благ: вынуждая, через всё это, отречься от Христа. Но они стояли, исповедовали Истину, укреплялись духом, подогревали в себе решимость, преодолевали, таким образом, эти искушения и воспаряли крыльями душевными к Богу.

И сейчас искушения не поменялись. Они только внешне видоизменились, а суть, их смысл — остался тот же. Теперь дьявол без посредства мучителей каждому посылает болезнь, страдания, скорбь и начинает мучить навязчивыми помыслами. И это для того, чтобы ты начал роптать, недовольствовать, обижаться, возмущаться, унывать, отчаиваться, впадать в депрессивные состояния и т. п. А также искушает навязчивыми помыслами, чтобы ты впал: или в осуждение, или в раздражение, или в обиду, или в страстную подозрительность, ненависть, или в чувство неприязни к кому-либо, или в уныние, в отчаяние.

Для чего дьявол это делает и доводит до такого состояния людей? Для того, — как пишет свт. Игнатий Брянчанинов (т.5, гл.30), — чтобы оставить от христианства одну оболочку. Для того, чтобы внутри, — по настрою нашего духа, в наших чувствах и ощущениях, — мы отреклись от Христа, чтобы мы в духе потеряли Христа, стали по духу чуждыми Ему.

Как можно отречься в духе от Христа? — Когда мы отдаемся духу обиды, недовольства, возмущения, раздражения, ненависти, неприязни, уныния, отчаяния и т. п., то мы по настрою нашего духа становимся чуждыми Христу, становимся одного духа с дьяволом. Когда человек отдается этим и другим страстям, то от его христианства, по слову свт. Игнатия, остается одна оболочка. И тогда получается по слову Христа: «ты носишь имя, будто жив, но ты мертв» (Откр. 3, 1).

Вот почему мы болеем, и почему идут искушения навязчивыми помыслами. Потому что так попустил Бог: чтобы нас, таким образом, искушали бесы. Бесы будут наводить на нас болезни, искушения. Через эти искушения находят на нас навязчивые страстные помыслы, чувства и вводят наш дух в страстное состояние. Нам же нужно не малодушествовать, а понимать, что происходит и делать выводы: как нам правильно поступать.

Мы не должны отдаваться страстным чувствам, но противоборствовать им и смирять дух свой перед Промыслом Божиим. Если бесы наводят и искушают нас разными навязчивыми помыслами, — нам нужно их отсекать. Нужно все время стараться искать того, чтобы доводить себя до чувств противоположных страстным, греховным, которые в нас восстают.

Дьявол пытается довести нас до того, чтобы мы в духе отреклись от Христа, т. е. отдались в духе всем страстным мыслям и чувствам. Мы же должны знать его козни и противиться ему: действовать противоположно страстным чувствам, приводить противоположные мысли, которые бы помогали возгревать противоположные чувства. И если мы научимся и будем заменять страстные чувства — на богоугодные, спасительные, то вот это и будет борьба за правый душевный настрой, за Христа. В этом будет выражаться наше желание — чего мы хотим. Вот таким образом нужно в духе, в сердце своем, искать Христа. Вот так возможно — не отрекаться от Христа в духе, в сердце своем.

Если мы не будем отдаваться страстным движениям в мыслях, желаниях и чувствах и идти на поводу у них, то будем испытывать скорбь, страдание. Но это и будет наш крест. В этом будет выражаться наша любовь ко Христу, к истинной, настоящей добродетели. То есть любовь есть не то, — когда кто любит за приятное, за сладкое. А то есть любовь, когда: «Пусть скорбь, пусть страдания будут у меня на пути, но я все равно буду идти путем Истины». Так и мученики шли.

Так шли великомученики: Варвара, Екатерина, Георгий Победоносец и мн. др. Им предлагали с одной стороны все блага жизни, а с другой стороны — орудия пыток и уговаривали, и льстили, да еще и бесы помыслы посылали. Но они все отвергали и выбирали страдания, — только бы остаться со Христом. При этом, они с незлобием к мучителям, с упованием на Господа, на Его милосердие, с решимостью, с ревностью, возгорались духом и шли на мучения. В начале, конечно, страдали, но потом им Господь давал облегчение. Так, когда их спрашивали, то некоторые из них говорили, что вначале очень тяжело и трудно, но потом Господь давал облегчение, и уже доходило до того, что они ничего не чувствовали. А вначале — трудно. И нам кажется, что дальше вообще будет — «мрак». Но здесь нужно не бояться, нужно преодолеть это, здесь как раз и нужно самоотвержение: «Пусть — «мрак», пусть дальше страдание, но я все равно вот так пойду, Господи, помоги!». Вот за это Господь, в дальнейшем, дает облегчение, подкрепление.

Через скорби, через страдания воспитывается истинная, настоящая молитва. Необходимо, чтобы мы в скорбях от болезней, от нашествия помыслов, знали и понимали, что от нас требуется, чтобы мы через это воспитывали настоящую молитву, правый настрой духа, — христианский.

***

На земле о прав.Иове говорили, что он за грехи страдает, и что он неугоден Богу. А на небесах Сам Господь говорил и свидетельствовал, в это время, что нет на земле более праведного человека, чем раб мой Иов. Вот как говорили люди, а вот как говорил Бог.

Вот правильный, христианский взгляд на скорби и страдания, которые постигают нас. То есть, Господь полюбил вас и воззрел на вас, как говорит ап.Павел: «Господь, кого любит, того наказывает; бьет же всякого сына, которого принимает. Если вы терпите наказание, то Бог поступает с вами, как с сынами. Ибо есть ли какой сын, которого бы не наказывал отец? Если же остаетесь без наказания, которое всем общее, то вы незаконные дети, а не сыны» (Евр.12:6-8).

***

Такого, чтобы человек всю жизнь был не искушаем, не бывает. Он может быть всю жизнь в славе и почете, но искушения все равно находят и на него, ибо это закон духовный, которого не может избежать никто в жизни. Когда он, к примеру, будет оставаться наедине, то на него будут находить душевная опустошенность, уныние, депрессия. Ибо такова природа страстей, что они всегда приносят, в итоге, неудовлетворенность, душевное опустошение. Так как при удовлетворении страстей – совесть остается неудовлетворенной, и она, будучи неудовлетворена, приносит страдания. И от этого никто не может в жизни уйти. Человек, правда, старается отвлечь свое внимание от этого, всеми доступными ему способами.

***

В момент скорби ощущается немощь, необходим помощник, который бы помог перенести эту скорбь. Этим помощником и является Господь наш Иисус Христос. Скорбь чаще всего ощущается от того, что человек не хочет в движениях духа – смирить его перед Промыслом Божиим. То есть, человек может даже этого не осознавать, но так как дух заражен примесью первородного греха, то эта примесь проявляется гордостным настроем, в движениях духа, не смиряющегося перед Богом и потому не могущего, по настрою духа, войти в примирение с Ним. А так как человек сохраняет в своем свободном произволении сочувствие к этому гордостному настрою, поэтому и ощущается скорбь. Но если человек начнет разрывать это сочувствие, то скорбь мало-помалу начнет проходить и в конечном итоге перестанет вообще ощущаться. Для этого необходимо смирять свой дух. Как это? –

Когда найдет искушение и от него явится скорбь, то это и есть движение духа восстающего против воли Бога, в ощущении. Надо начать благодарить Бога за скорбь, за страдание, считая, что это верно и правильно, и что за мои грехи еще и не то полагается. То есть, по настрою духа начать, как бы соглашаться с тою скорбью и страданием в ощущении, признавая это, как справедливое наказание за грехи. За какие грехи? – Да вот за этот гордостный настрой в духе, проявления которого человек не видит в себе, не осознает, но ощущает как скорбь, по причине сочувствия к этому гордостному настрою духа.

Это же самое делали и три отрока, брошенные в печь вавилонскую, а так же и благоразумный разбойник, покаявшийся на кресте. То есть, благодарили Бога за скорби и страдания, которые их постигли, смиряя, таким образом, свой дух перед промыслом Божиим. Об этом как раз и говорится в Св.Писании, что "многими скорбями надлежит нам войти в Царствие Божие" (Деян.14:22). То есть, через воспитание правильного настроя духа в скорбях.

Можно каждый день не пропускать никаких искушений и стараться искать, по настрою духа, примирения с Богом, в чувстве и ощущении, разрывая сочувствие к гордостным проявлениям духа. – Это и будет одно из мощных средств – в борьбе за чистоту чувств и удовлетворения совести.

С любовью во Христе, о.Серафим.

 

Феофан затворник

 

Слово о несения креста:    слово 1 слово 2  слово 3

Слово I


      Мне же да не будет хвалитися, токмо о кресте Господа нашего Иисуса Христа, говорит св. Апостол Павел (Гал. 6, 14). Как это св. Апостол до такого дошел расположения, что ничем другим хвалиться не хотел, кроме креста Христова? Крест всяко есть скорбь, теснота, уничижение; как же хвалиться им? И вот однако ж Апостол Павел хвалится им; вместе с ним хвалились конечно и все Апостолы, а за ними и все другие крестоносцы. Почему же это так? Прозрели богомудрые мужи великое значение креста, высоко ценили его и хвалились, что сподобились носить его. Они зрели в нем, вместо тесноты, широту, вместо горести сладость, вместо уничижения величие, вместо бесчестия славу, – и хвалились им, как хвалится иной великолепным каким украшением и отличием.
      О, когда бы нам даровал Господь такой смысл и расположение, чтобы понять и ощутить силу креста и начать хвалиться им!
      О значении креста вот краткое общее объяснение: Господь совершил спасение наше крестною смертию своею; на кресте растерзал Он рукописание грехов наших; крестом примирил нас Богу и Отцу; чрез крест низвел на нас дары благодатные и все благословения небесные. Но таков крест Господень в нем самом. Каждый же из нас становится причастным спасительной силы его не иначе, как чрез свой собственный крест. Свой собственный каждого крест, когда соединяется с крестом Христовым, силу и действие сего последнего переносит на нас, становится как бы каналом, чрез который из креста Христова преливается на нас всякое даяние благо и всяк дар совершен. Из этого видно, что собственные каждого кресты в деле спасения столько же необходимы, сколько необходим крест Христов. И вы не найдете ни одного спасенного, который не был бы крестоносцем. По сей-то причине каждый всесторонне обложен крестами, чтоб не затрудняться исканием крестоношения и недалеку быть от спасительной силы креста Христова. Можно сказать так: осмотрись около себя и в себе, усмотри крест свой, понеси его, как следует, соединенно со крестом Христовым, – и будешь спасен.
      Хотя и не хотя всякий несет крест свой, и крест большею частию не простой, а сложный, но не всякий смотрит на него чрез крест Христов; не всякий обращает его в устроение спасения своего; не у всякого потому крест бывает спасительным крестом. Пересмотрим все возможные кресты и разберем: как следует нести каждый из них, чтоб он был силою во спасение.
      Крестов много, но видов их три: первый вид – кресты внешние, слагающиеся из скорбей и бед, и вообще из горькой участи земного пребывания; второй – кресты внутренние, рождающиеся из борьбы со страстями и похотьми ради добродетели; третий – кресты духовно-благодатные, возлагаемые совершенною преданностию в волю Божию.
      Ныне скажу вам несколько слов о крестах внешних. Это – самые многосложные и разнообразные кресты. Они разбросаны на всех путях наших и встречаются на каждом почти шагу. Сюда относятся: скорби, беды, несчастия, болезни, потери близких, неудачи на службе, всякого рода лишения и ущербы, семейные неприятности, неблагоприятность внешних отношений, оскорбления, обиды, напраслины и вообще доля земная, у всякого больше или меньше нелегкая. – У кого нет какого-либо из сих крестов? И не быть нельзя. Не избавляет от них ни знатность, ни богатство, ни слава и никакое величие земное. Они срослись с земным пребыванием нашим с той минуты, как заключился рай земный, и не отступят от него до той, когда отверзется рай небесный.
      Хочешь, чтоб сии кресты были тебе во спасение, употреби их по намерению Божию при назначении их в отношении к человеку вообще, и в отношении к тебе в частности. Зачем так устроил Господь, что на земле никого нет без горестей и тяготы? Затем, чтоб не забывал человек, что он изгнанник, и жил бы на земле не как родич на родной стороне, а как странник и пришлец на стране чужой, и искал возвращения в истинное отечество свое. Как только согрешил человек, тотчас изгнан из рая, и вне рая обложен скорбями и лишениями и всякого рода неудобствами, чтоб помнил, что он не на своем месте, а состоит под наказанием и заботился искать помилования и возвращения в свой чин.
      Так, видя скорби, несчастия и слезы, не удивляйся и, терпя их, не досадуй. Так следует. Преступнику и ослушнику не к лицу полное благоденствие и счастье. Прими сие к сердцу и благодушно неси долю свою.
      Но зачем, – скажешь, – у меня больше, а у другого меньше? Зачем меня тяготят беды, а другому во всем почти счастье? Я раздираюсь от скорби, а другой утешается? Уж если общая это участь, всем бы без исключений и раздавать ее. – Да так ведь она и раздается. Присмотрись и увидишь. Тебе ныне тяжело, а другому вчера было, или завтра будет тяжело; ныне же ему отдохнуть позволяет Господь. Зачем смотришь на часы и дни? Смотри на всю жизнь, от начала до конца, и увидишь, что всем бывает тяжело, и очень тяжело. Найди, кто ликует целую жизнь? Сами цари нередко не спят ночи от туги сердца. Тебе тяжело теперь, а прежде разве не видел ты отрадных дней? Бог даст, и еще увидишь. Потерпи же! Прояснится и над тобою небо. В жизни, как в природе, то светлые, то мрачные бывают дни. Бывало ли когда, чтоб грозная туча не проходила? И был ли кто на свете, кто бы так думал? Не думай и ты так о своем горе, и обрадуешь себя упованием.
      Тебе тяжело. Но разве это случайность беспричинная? Восклони несколько главу твою, и помяни, что есть Господь, отечески о тебе пекущийся и глаз с тебя не спускающий. Если постигло тебя горе, то не иначе, как с Его согласия и воли. Никто, как Он послал его тебе. А Он очень точно знает, что, кому, когда и как послать; и когда посылает, во благо того самого посылает, кто подлежит горю. Так осмотрись, и увидишь благие о тебе намерения Божии в постигшей тебя скорби. Или грех какой хочет очистить Господь, или от греховного дела отвесть, или прикрыть меньшим горем от большего, или случай тебе дать – терпение и верность Господу показать, чтоб на тебе потом показать и славу милосердия Своего. Что-нибудь из сего конечно идет к тебе. Отыщи же, что именно, и приложи то к ране своей, как пластырь, – и утолится жгучесть ее. Если, впрочем, и не увидишь ясно, что именно хочет даровать тебе Бог чрез постигшее тебя горе, общее неразмышляющее верование воздвигни в сердце своем, что все от Господа, и что все, идущее от Господа есть во благо нам; и толкуй мятущейся душе: так Богу угодно. Терпи! Кого наказует Он, тот у Него как сын!
      Наипаче же останови внимание на твоем нравственном состоянии и соответственной вечной участи. Если ты грешен, – как конечно и грешен, – то радуйся, что пришел огнь скорби и попалит грехи твои. Ты все смотришь на горе с земли. А ты перенесись в другую жизнь. Стань на суде. Воззри на огнь вечный, уготованный за грехи. И оттуда посмотри на свое горе. Если там придется быть осуждаему, каких горестей не пожелал бы ты перенесть здесь, чтоб только не подпасть сему осуждению? Пожелал бы, чтоб каждый день теперь резали и жгли, нежели там неописанному и непрестающему подпасть мучению. Не лучше ли же, чтоб там не испытать сего, теперь и не столь большое нести горе так, чтоб чрез то избавиться вечного огня? Говори сам себе: по грехам моим посланы мне такие удары, и благодари Господа, что благость Его на покаяние тебя ведет. Затем, вместо бесплодного горевания, распознай, какой есть за тобой грех, покайся и перестань грешить. Когда так расположишься, то конечно скажешь: мало еще мне. По грехам моим и не того стою!
      Так, общую ли несешь горькую долю, или частные испытываешь горести и скорби, благодушно терпи, благодарно приемля их от руки Господней, как врачевство от грехов, как ключ, отверзающий дверь в царство небесное. А роптать не ропщи, другому не завидуй и бессмысленному гореванию не предавайся. Ибо в горе так бывает, что иной досадовать и роптать начинает, иной совсем теряется и падает в отчаяние, а иной погрузится в свое горе, и только горюет, не движась мыслию своею окрест и не возводя сердца своего горе – к Богу. Все таковые не пользуются посылаемыми им крестами, как следует, и пропускают время благоприятное и день спасения. Господь в руки подает содевание спасения, а они отвергают его. Постигли беда и горе. Уже несешь крест. Сделай же, чтоб сие несение было во спасение, а не на пагубу. Для сего не горы преставлять требуется, а малое произвесть изменение в помышлениях ума и расположениях сердца. Возбуди благодарность, смирись под крепкую руку, покайся, исправь жизнь. Если отошла вера в богоправление всем, возврати ее в недро свое, и облобызаешь десницу Божию. Если скрылась связь горя с грехами твоими, изостри око совести и увидишь: Оплачешь грех и увлажишь сухость горя слезами покаяния. Если забыл, что горькость здешней доли искупает от горчайшей вечной участи, воскреси память о том, и к благодушию придашь желание скорбей, чтоб за малые здешние скорби милость вечную сретить нам от Господа. Много ли и трудно ли все сие? А между тем такие помышления и чувства суть нити, коими крест наш связуется с крестом Христовым и из него истекают спасительные для нас силы. Без них же крест остается на нас и тяготит нас, а спасительности не имеет, будучи разъединен с крестом Христовым. Тогда мы являемся не спасаемыми крестоносцами, и не можем уже хвалиться о кресте Господа нашего Иисуса Христа.
      Из многого малое сказав вам о внешних крестах, приглашаю вас, братие, в мудрости ходить, искупая время горести и скорбей благодушным, благодарным и покаянным терпением. Тогда ощутим спасительное действие скорбных крестов, и будем радоваться, подвергаясь им, прозревая сквозь них свет славы, и научаться хвалиться ими не будущего только ради, но и настоящего плода от них. Аминь.

 На начало

Слово II


      Из трех видов креста я сказал вам несколько слов об оном, именно о крестах внешних: скорбях, бедах и лишениях. Теперь скажу что-нибудь о втором виде крестов, крестах внутренних.
      Кресты внутренние встречаются нам во время борьбы со страстьми и похотьми. Св. Апостол говорит: иже Христови суть, плоть распяша со страстьми и похотьми (Гал. 5, 24). Распяли? Стало, был крест, на коем у них распяты сии страсти и похоти. Какой же это крест? Борьба с ними. Распять страсти, значит обессилить их, подавить, искоренить. Поборет человек страсть какую несколько раз, обессилит ее; поборет еще несколько, подавит; еще поборет, и совсем искоренит, с помощью Божиею. Как сия борьба трудна, прискорбна и болезненна, то она есть воистину крест, внутри нас водруженный. У борющегося со страстьми иногда будто руки пригвождаются, терновый венец на голову надевается, сердце живое прободается. Так ему бывает тяжело и больно.
      Труду и болезненности нельзя не быть; ибо страсти хоть суть чужие нам, но, пришедши со вне, так приросли к телу и душе, что корнями своими проникли во все составы их и силы. Стань вырывать, и больно. Больно, за то спасительно, и спасительность сия не иначе достается, как чрез болезненность. Есть болезнь полип: какое-то чуждое нам тело зарождается в нашем теле, растет и пускает корни. Не вырежешь, не исцелеешь, а стань вырезывать, больно. Пусть больно, но сия боль здоровье возвращает. А оставь, не вырезывай, – тоже будет больно, только боль сия не к здоровью, а к усилению болезни, может быть, даже к смерти. Вот и сибирскую болезнь как лечат? Вырежут прыщ и прижгут то место, и еще ядовитым чем намажут и натрут. Больно за то целительно. А оставь так, боль будет болью, да еще смерти не миновать. Так и борьба со страстями, или искоренение их – болезненны, за то спасительны. А оставь страсти, не искореняй; они тоже будут причинять тяготу, болезненность, страдание, но не на спасение, а на пагубу и смерть духовную: ибо оброцы греха смерть (Рим. 6, 23).
      Какая же страсть не болезненна? Гнев жжет; зависть сушит; похоть расслабляет; скупость есть и спать не дает; гордость оскорбленная убийственно снедает сердце; и всякая другая страсть: ненависть, подозрительность, сварливость, человекоугодие, пристрастие к вещам и лицам – свое причиняет нам терзание; так что жить в страстях то же, что ходить по ножам или угольям босыми ногами, или быть в положении человека, у которого змеи сосут сердце. И опять, у кого нет страстей? У всякого есть. Коль скоро есть самолюбие, все страсти есть, ибо оно есть матерь страстей и без дщерей своих не бывает. Только не у всякого они все в одинаковой степени: у одного одна, у другого другая преобладает и заправляет другими. А когда есть у всякого страсти, есть и мучение от них. Всякого мучат и распинают страсти – только не на спасение, а на пагубу.
      Так, нося страсти, терзаешься ими и гибнешь. Не лучше ли же взяться за себя и самому в себе устроить страдание, тоже по поводу страстей, но не на пагубу, а во спасение. Стоит только обратить нож, и вместо того, чтоб, удовлетворяя страстям, себя поражать им, поражать им страсти, начав борьбу с ними и во всем им попереча. И тут будет боль и страдание сердца, но боль целительная, за которую тотчас последует отрадное успокоение, как бывает когда целительный пластырь попадает на рану. Рассерчает, например, – кто, – трудно одолеть гнев и неприятно; но когда одолеешь, успокоишься; а когда удовлетворишь ему, долго будешь беспокоиться. Оскорблен кто, – трудно одолеть себя и простить; но когда простишь, мир возымеешь; а когда отмстишь, не увидишь покоя. Загорелось пристрастие, – трудно погасить; но когда погасишь, свет Божий увидишь; а не погасишь, будешь ходить как убитый. Так в отношении ко всякой страсти. И страсть мучит, и борьба с нею скорбь причиняет. Но первое губит, а второе спасает и исцеляет. Всякому страстному надо сказать: ты гибнешь на кресте страстей. Разори этот крест и устрой другой – крест борьбы с ними. И будет тебе распинание на нем во спасение! Все сие ясно как день; и выбор, кажется, должен бы быть очень незатруднителен. И, однако ж, делом он не всегда оправдывается.
      И удивляться надобно нашему ослеплению. Страдает иной от страсти, и все еще удовлетворяет ей. Видит, что удовлетворением больше и больше себе причиняет зла, и все удовлетворяет. Необъяснимое вражество против себя самих! Иной и собирается восстать на страсть, но лишь только пробудись страсть с своими требованиями, тотчас идет в след ее. Опять соберется и опять уступает. Несколько раз так, и все успех один и тот же. Непонятное расслабление нравственной силы! Лесть и обман в чем? В том, что страсть за удовлетворение себе обещает горы удовольствий, а борьба с нею ничего не обещает. Но ведь сколько уже раз было испытано, что удовлетворение страсти приносит не счастье и покой, а муку и томление. Она много обещает, но ничего не дает; а борьба ничего не обещает, а все дает. Если не испытал сего, испытай и увидишь. Но то горе наше, что испытать-то не соберемся с силами. Причина тому саможаление. Саможаление есть самый льстивый наш изменник и враг. Первое исчадие самолюбия. Жалеем себя и губим себя сами. Думаем, что добро себе делаем, а делаем зло; и чем более делаем зла, тем более желательно нам делать зло. Оттого зло растет и конечную пагубу нашу приближает к нам.
      Воодушевимся же, братие, и мужественно пойдем на крест самораспятия, чрез распятие и искоренение страстей и похотей. Отвергнем саможаление и возгреем ревность самоумучения. Возымеем сердце врача, который в нужде и любимым и чтимым особам делает жестокие резания и прижигания. – Не буду вам указывать способа и всего хода борьбы. Возьмитесь за дело, и оно само все пояснит и всему научит. Приведите на мысль тот покой, ту радость и тот свет, кои водворятся в сердце по одолении страстей, и возгрейте тем ревность свою к восстанию на них. Свет, покой и радость зарождаются с самого начала вступления в борьбу сию, и все растут и возвышаются, пока в конце не завершатся мирным устроением сердца, в коем почивает Бог. И Бог мира истинно выну пребывает с тем, кто достигает сей степени. Тогда-то вполне оказывается, что крест точно есть древо жизни. Райское древо жизни осталось в раю; на земле, вместо его, водружено древо креста. Цель же и этого одна: вкусит человек и жив будет. Приди, прильпни к нему устами твоими и пей из него жизнь. Прильпнешь ко кресту, когда, отвергнув саможаление, возревнуешь о самораспятии; а пить жизнь из него станешь, когда вступишь в борьбу со страстьми. Каждое одоление страсти будет то же, что прием живительных соков из креста живоносного. Учащай, скорее напоишься и исполнишься жизни. Дивно свойство самораспятия! Оно будто отнимает, но, отнимая, дает; оно будто отсекает, но, отсекая, прививает; оно будто убивает, но, убивая, живит. Точно Крест Христов, коим смерть попрана и живот дарован. Какое благо, а велик ли труд!!! Первый шаг трудноват – первое себя одоление, первая решимость на борьбу; а потом, что ни схватка в брани, все легче и легче. И ревность будет сильнее разгораться, и уменье одолевать увеличиваться, и враг слабеет. Как в обычной брани, воинам бывает страшно только начать; а потом они уже ни на что не смотрят, все им становится и сподручно и легко; так и в духовной брани: только начни, далее брань будет сама себя разгорячать и облегчать. И затем, чем ретивее и живее схватки, тем скорее конец брани и ближе покой. Сил недостает начать? Молись. Господь пошлет. Окружи себя помышлениями об опасности пребывания в страстях, и погонишь себя тем из тьмы их к свету свободы от них. Оживи чувство мучительства, и возгоришься досадою на них и желанием избыть от них. Но паче всего, исповедав немощь свою пред Господом, стой и толки в двери милосердия Его, вопия о помощи. Придет помощь! Воззрит на тебя Господь, и свет от очей Его попалит в тебе саможаление и возжет ревность бодро вооружиться против страстей. А там, аще Господь с нами, кто на нас?
      Подвигоположниче Господи! Воодушевивый нас ревностию вступить в подвиг борьбы со страстьми, Сам и устоять в ней подай силы, да под знамением Креста Твоего воинствуем доброе воинствование, взирая на Тебя, Начальника и Совершителя веры нашей, крестом спасение нам устроившего и живот нам в нем даровавшего. Аминь.  

Слово III


      Осталось еще изъяснить вам третий вид креста, спасительного для нас – крест преданности в волю Божию. Скажу и о нем слово-другое.
      Слово вам слово-другое, потому что полное о нем учение превосходит силы мои. На крест сей восходят уже совершеннейшие христиане. Они и знают его; и говорить о нем могли бы ясно, полно и с силою. Другим же где говорить так? А не помянуть нельзя, чтоб кто из вас, одолевши одну-другую страсть и несколько успокоившись от тревог из внутри, не подумал, что уже все сделал, что должно и что ожидается от христиан.
      Нет, и при этом не все еще сделано. Кто даже совсем себя очистил от страстей, не совершил еще главного действия христианского, а только приготовился к нему. Очистил ты себя от страстей: принеси же теперь себя чистого Богу в жертву чистую и непорочную, каковая одна и приличествует Ему Пречистому. Посмотри на Голгофу. Там крест благоразумного разбойника есть крест очищения себя от страстей, а Крест Господень есть крест жертвы чистой и непорочной. И оно-то есть плод преданности в волю Божию – беспрекословной, полной, безвозвратной. Кто вознес на крест Спасителя нашего? Сия преданность. В саду Гефсиманском молился Господь наш Иисус Христос, да мимо идет чаша; но решительное о сем определение изрек так: обаче не якоже Аз хощу, но якоже Ты (Мф. 26, 39). От слова Его: Аз есмь, падают пришедшие связать Его. Но потом они же вяжут Его. Почему? Потому что Он Сам Себя прежде связал преданностью воле Божией. Под крестом тварь вся содрогается и жизнь умершие приемлют; а Он неподвижен пребывал на кресте: ибо предал дух Свой Богу. Таковы и все, возрасшие в мужа совершенна, достигшие в меру возраста исполнения Христова. Они все бывают распяты, так сказать, на воле Божией. На ней пригвождено всякое их своеличное движение, и мысль, и желание. Или сих последних, в обыкновенном смысле и виде, совсем нет у них: свое все у них умерло, пожерто будучи волею Божиею. Что движет их, это есть Божие мановение, Божие внушение, которые им только одним ведомым образом печатлеясь в сердце их, определяют всю их деятельность. Св. Апостол Павел в отношении к себе изображает сие состояние так: Христови сраспяхся. Живу же не ктому аз, но живет во мне Христос (Гал. 2, 19. 20). Как только сораспялся он Христу, – он Апостол, муж совершеннейший, перестал уже жить сам; но стал жить в нем Христос. Или он стал в таком положении, о коем пишет в другом месте: Бог есть действуяй в нас и еже хотети, и еже деяти о благоволении (Фил. 2, 13). Это верх совершенства христианского, до которого только способен достигнуть человек. Он есть предначатие будущего состояния по воскресении, когда Бог будет всяческая во всех. Почему все, удостаивающиеся достигнуть его, нередко состоят в противоречии со всеми порядками земного пребывания и – или терпят гонения и муки, или становятся и почитаются юродами, или удаляются в пустыни. Но во всех сих видах внешней участи их, внутреннее их одно: едины, с единым Богом пребывая в сердце. Им единым живут и действуют, скрываясь во внутреннейшем, глубочайшем безмолвии, при совершенном отсутствии всяких движений своих. Говорят, что высоко в последних пределах атмосферы нашей прекращается всякое движение стихий земных. Там спокойно пребывает одна всемирная стихия. Это образ сораспявшихся Христу, переставших жить своею жизнью и начавших жить токмо Христом, или иначе восшедших на крест преданности в волю Божию, которая одна качествует и действует в них с отрицанием всяких своеличных усмотрений и действий.
      Больше не имею вам сказать ничего о сем. И это сказано, чтоб только намекнуть вам, что вот где конец, вот где надобно нам быть и чего достигнуть, и чтоб, зная сие, вы расположились все, что не имеете и не делаете доброго, считать ни во что, если не дошли до сей, нам определенной и от нас ожидаемой, высоты духовной жизни. Многим думается, что христианство то же, что и другие виды жизни; а оно не то. Зачинается оно покаянием, спеет борьбою со страстьми, завершается чрез сораспятие Христу чистого внутреннего человека, погружением в Боге. Умросте, – говорит Апостол, – и живот ваш сокровен есть со Христом в Боге (Кол. 3, 3). Тут все совершается внутри, незримо для людей, и ведомо только совести и Богу. Внешнее тут ничто. Оно есть конечно приличная оболочка, но не решительный свидетель, и тем менее производитель внутреннего. Внешнее исправное поведение как часто бывает прекрасною наружностью гроба, полного костей!
      Сие ведая, станем братие, на Голгофе у крестов и начнем применять себя к ним и их к себе, какой к кому придется. Симон Киринейский, несший крест Господа, есть образ тех крестоносцев, кои подвергаются внешним скорбям и лишениям. Кого изображает благоразумный разбойник распятый и кого Господь на кресте, я только что сказал пред сим: первый изображает борющихся со страстьми, а Господь – мужей совершенных, распявшихся в богопреданности. А крест злого разбойника кого изображает? Изображает тех, кои работают страстям. Страсти их мучат, терзают, распинают на смерть, не давая никакой отрады и никакой благой надежды. По сим признакам примеряй всякий к себе кресты, и сам себя по ним определяй, кто ты – Симон ли Киринейский, или благоразумный разбойник, или подражатель Христу Господу или разбойник злой, по страстям, тебя снедающим?
      Каким себя найдешь, такого и конца себе ожидай. Я только прибавлю: выбросьте вы из головы, будто можно путем утешной жизни стать тем, чем подобает нам быть во Христе. Утехи если бывают у истинных христиан, то совершенно случайно; отличительнейший же характер жизни их суть страдания и болезнования, внутренние и внешние, произвольные и невольные. Многими скорбьми подобает внити в царствие, и в то, которое внутрь является. Первый шаг здесь перелом воли от худа на добро, составляющий сердце покаяния, отражается смертельною болию от раны сокрушения, из которой потом сочится кровь во все продолжение борения со страстьми, и которая закрывается уже по стяжании чистоты, возводящей христианина на крест сораспятия со Христом в воле Божией. Все – скорби и болезни и тяготы. Можно сказать так: утешность есть свидетельство непрямого пути, а скорбность – свидетельство пути правого.
      Помышляя о сем, радуйтесь, крестоносцы! А вам что, утешающиеся? Слово Авраама к богачу в притче о богатом и Лазаре. Здесь вы утешаетесь, а другие страждут Христа ради и закона Его святого; а на том свете будет наоборот: крестным идущие путем будут утешаться, а утешавшиеся страдать. Вы говорите обыкновенно: вот и повеселиться будто нельзя, или какое-либо себе позволить удовольствие. Да вы главное то прежде сделайте, а потом позволяйте и это. А то у иного только и дела, что – ныне бал, завтра театр, там гулянье, да веселое чтение и беседа, да развлечения разные, – переход от одних приятностей к другим. А о главном, о том, как достигнуть того, чем должен быть всяких христианин и помышления нет. Какого же плода ожидать от такой жизни? То внутреннее наше к Богу отношение во Христе будто само будет зреть, несмотря на эти внешние нестроения?! Как ему зреть? Горит ли свечка на ветре? Спеется ли жизнь от приема яда? Нет. Хочешь добра себе: брось утехи, вступи на крестный путь покаяния, перегори в огне самораспинания, закались в слезах сокрушения сердечного, – и станешь золото или серебро или камение драгое, и в свое время будешь взят небесным Домовладыкою на украшение Его пресветлых и премирных чертогов. Аминь.

 На начало

Афонские старцы

СТРАДАНИЯ И СКОРБИ

1. Почему Бог попускает, чтобы праведные и добродетельные люди терпели ужасные болезни? Старец Епифаний давал на это такой ответ: "Чтобы они очистились от ничтожных следов своих страстей и получили больший венец на небе. Кроме того, поскольку Он попустил, чтобы и сын Его претерпел смерть на Кресте, то что же сказать о людях, которые, сколь святыми бы они бы ни были, имеют грязные пятна грехов?" Старец говорил и еще нечто, очень важное, что полезно и для других: "Скорбь нас очищает. Настоящий человек всегда в скорби. В радости он изменяется, становится другим. В скорби он становится таким, какой он есть на самом деле. И тогда, по преимуществу, он приближается к Богу. Он чувствует свое бессилие. Часто, когда он во славе и в радости, он думает о себе, что он "пуп земли", или, если хотите, центр вселенной: "Я, и никто другой!" В страдании и скорби он чувствует себя незначительной мурашкой во вселенной, полностью зависимым, и ищет помощи и поддержки. Все мы, пережившие страдания, душевные или телесные, знаем, что никогда мы не моли-лись так, и по качеству, и по количеству, как молились мы на одре болезни или в испытании тяжелой душевной скорбью. Но тогда мы имеем все, мы забываем и о молитве, и о посте, и о многом-многом другом, Поэтому Бог и попускает страдание".

2. Старец Паисий говорил: "Удары необходимы для спасения нашей души, потому что они очищают душу. Чем больше бьешь и трешь одежду, тем чище она становится. Так и осьминогов с каракатицами делают мягче и очищают от черной жидкости".

3. О духовной цели скорбей старец Иоиль из г.Каламы говорил: "Ис-пытания скорбями, которые Бог попускает человеку, имеют целью воспитать праведников на земле и вознаградить их в другой жизни. Очевидно, что скорби в нынешней жизни - это подготовка человека. Скорбь - это то, что смиряет человека, отрывает его от мирского, проявляет его характер, очищает его мысли и возвеличивает его, ибо он терпит скорбь. Когда праведный немоществует, он легче воспаряет к небу. Когда на него клевещут, он легче отрывается от людей и ищет своего Искупителя Христа. Когда его одолевает материальная нужда, он становится смиреннее и с большей теплотой молится Богу. Человек похож на бесформенный кусок мрамора, нуждающийся в резце скульптора, т.е. человек нуждается в резце Божиих скорбей".

4. Старец Евсевий говорил: "Человек должен знать, что Бог не попустит скорбей свыше его сил и даст ему большое мужество. Это знание делает его мужественным, терпеливым и великодушным, ибо влагает в его душу убеждение, что Бог, по любви попустивший скорби, непременно поможет ему избавиться от них и получить великую пользу".

5. О болезни старец Иероним говорил: "Я благодарю Христа, когда Он дает мне возможность поболеть. Тогда я вспоминаю мучеников и забываю свою болезнь. Прекрасные и полезные вещи - скорбь и болезнь. Болезнь я считаю даром Божиим. Многие познали Бога благодаря пережитой ими болезни".

6. Болезнь, чтобы дать духовные результаты, требует терпения. Старец Порфирий подчеркивал, что "немощи подвигают нас к добру, когда мы терпим их безропотно, просим Бога простить наши грехи и славим имя Его".

7. Старец Иосиф советовал своим духовным чадам: "Не бойтесь немощей, если даже страдаете до конца жизни. Ведь Бог всегда с нами, что вы волнуетесь? В нем живем и движемся (Деян. 17, 23). В Его объятиях страдаем. Богом мы дышим, Богом мы окружены, Бога мы осязаем, Бога мы вкушаем в Таинстве. Куда ни повернемся, куда ни посмотрим, везде Бог. На небе, на земле, в безднах, в деревьях, внутри камней, в вашем уме, в вашем сердце. Итак, Он не видит, как вы страдаете и как вы терпите? Скажите Ему о своих горестях и вы увидите утешение и исцеление и тела, и души вашей".

8. О6 отражении скорбей старец Евсевий писал своим духовным братьям: "Я знаю, что скорби и искушения вас никогда не оставляют. Хотящим угодить Богу во всем и искушения, и скорби, и трудности, и немощи, и бедность содействуют в обновлении и совершенствовании. Посему терпите и пребывайте в терпеливом ожидании помощи Божественной благодати".

На начало

Тихон Задонский

I.4. Праздность, уныние, леность, отчаяние

«Праздность, или удаление от трудов, - пишет святитель Тихон, - есть сама собою грех, ибо противна есть заповеди Божией, которая велит нам в поте лица нашего ясти хлеб наш (Быт. 3, 19). Следственно, в праздности живущие и чужими трудами питающиеся дотоле грешить не перестанут, доколе в благословенные труды не отдадут себя» (3, 172; 27, 759).

Праздность греховна не только сама по себе, но и «многих зол причиной бывает», ибо «к праздному сердцу, не иначе как к дому праздному, пометенному и украшенному, удобно приступает враг диавол. Отсюда пьянство, блудные дела, злые беседы, осуждения, насмеяния, злословия, хуления, картежные игры, обманы, ссоры, драки, излишняя роскошь, как и Соломон глаголет: в похотех есть всяк праздный (Притч. 13, 4)» (27, 759). Праздность причиняет вред не только душе, но и телу. «В праздности живущие всяким недугам и немощам подлежат, как бо вода растлевается, которая течения не имеет. Не трудящийся не может в сладость пищи принимать, и сон без трудов беспокоен бывает». Не желающие же трудиться из низших слоев «подлежат посмеянию и порицанию людей» и «понуждаются в бедности и нищете жить (Притч. 6, 11)» (3, 173). «От сего порока выключаются немощные, престарелые и содержащиеся в узах, которых одолжаются христиане сообща питать» (4, 226).

Чтобы избежать праздности и ее последствий, должно помнить, что время дороже всякого сокровища, особенно для христианина, как дающее возможность (иногда последнюю) покаяния, которое по окончании земной жизни принести будет невозможно. «Тогда время будет суда, а не покаяния, строгости, а не помилования. Следует непременно ответ дать и за самое время, туне потерянное. Ибо настоящее время есть торг (Мф. 26, 14-30)» (3, 173).

«Как не всякий труд полезен, так не всякая праздность порочна», - говорит святитель. Не спасительны и прямо греховны труды делающих неправду: похищающих и отнимающих чужое, коварных и завистливых льстецов, немилосердных ростовщиков. Напротив, «коль блаженный покой есть, когда ум от злых и душевредных мыслей, сердце от похотей лукавых упокоевается, очи не смотрят ничего, уши не слушают ничего, язык и уста не глаголят ничего, руки не делают ничего, что святому Божию закону противно» (3, 174; 27, 758). Но такой покой в действительности есть труд, к которому и призывает святитель. «Всегда будь в трудах добрых, то есть: или книги читай, или молись, или будь в богомыслии, или ручное какое дело делай. Ни к кому так враг не приступает удобнее, как к живущему в праздности» (27, 759).

Праздности неизбежно последует уныние. «Люта есть страсть сия, - пишет святитель. - Она и тех людей борет, которые хлеб и прочее все готовое имеют, а наипаче тех, которые живут в уединении» (2, 237). Как «наносимое» врагом нашего спасения с целью обратить христианина опять к «миру», уныние препятствует молитве, закрывает сердце, не давая ему принять слово Божие, и тогда Бог особенно ожидает от человека подвига (27, 1057). В борьбе с этой страстью «советую убо тебе чинить следующее, - пишет святитель одному иноку. - 1. Убеждать себя и нудить к молитве и ко всякому доброму делу, хотя и не хочется. 2. Усердие подаст переменность: то молись, то руками что-нибудь делай, то книгу почитывай, то рассуждай о душе твоей и о вечном спасении, и о прочем. 3. Память о смерти, нечаянно приходящей, память Суда Христова, вечной муки и вечного блаженства отгоняет уныние. 4. Молись и воздыхай ко Господу. Помогает Он трудящимся, а не лежащим и дремлющим» (2, 237). «Когда унынию и скуке поддаваться будешь, - пишет святитель в другом месте, - то большее уныние еще на тебя восстанет и со стыдом выженет тебя из монастыря. А когда будешь против него стоять и побеждать предписанным образом, то всегда после победы последует радость, утешение и большая духовная крепость; и всегда подвизающимся бывает переменно то печаль, то радость» (27, 1057-1058).

Унынию родственна печаль, и в творениях святителя они употребляются как синонимы. Христиане не должны печалиться «о том, что не имеют в мире сем благополучия, не имеют богатства, славы, почитания, что мир ненавидит, гонит и озлобляет их. Сей печали они противиться и не давать ей места в сердце своем должны. Паче же радоваться о том, яко познаются не мира сего быть чада, но Божии». «Печаль мирская» и бесполезна, ибо не может возвратить или дать ничего из того, о чем скорбит24.

Как с праздностью, так и с унынием святитель отождествляет леность25. К первой она примыкает как неделание того, что должно делать (трудиться как внешне, так и в душе); ко второму - как расслабление, усиливающее уныние. Чтобы показать пагубность лености, святитель использует следующий пример. «Земледельцы ленивые и в праздности живущие, - пишет он, - увидевши братию свою трудов своих плоды собирающих и радующихся, скорбят, тужат, печалуют и окаевают себя, что в лето не трудились, и так плодов не имеют: так христиане небрежливые, увидевше прочих за подвиг веры и труды, в благочестии подъятые, ублажаемых и прославляемых от Господа, восплачутся и возрыдают неутешно, и будут себя окаевать, что не хотели трудиться во временном житии». Происходя от нераскаянных грехов и диавола, расслабление души врачуется противостоянием искушениям, попускаемым Богом впадающим в леность (27, 792, 447).

Неуврачеванные своевременно, печаль и уныние могут привести к отчаянию, о котором святитель говорит как о неизбежном следствии греховной жизни26 и о тяжелом грехе против милосердия Божия (27, 639). Но именно надеждой на милосердие Божие святитель увещает в первую очередь противостоять помыслам отчаяния, этому «тяжкому и последнему удару диавольскому». Христианское упование подобно якорю, удерживающему корабль в бурю и сохраняющему его от потопления. «Когда о грехах твоих помышляешь, - говорит святитель, - помышляй и о милосердии Божием, которое, когда ты во грехах жил и грехами Бога прогневлял, на покаяние тебя вело; ныне ли восхощет погубить тебя, когда ты престал от грехов? Во множестве мест Святого Писания ободряется тщащийся на покаяние грешник: прииде бо Сын человечь взыскати и спасти погибшаго (Лк. 19, 10); не посла бо Бог Сына Своего в мир, да судит мирови, но да спасется Им мир (Ин. 3, 17)». Сам «Бог научает нас, как нам и каяться подобает, - продолжает святитель, вспоминая покаянные места Псалтири. - Како убо не услышит кающихся, Который образ подал, как каяться, просить и молиться?» Наоборот, Иуда, «познав величество греха, но не познав величество милосердия Божия, удавился» (27, 640).

Зная опытно, сколь опасно искушение отчаянием, святитель еще и еще раз призывает противостоять ему. «Отчаяния страх, - говорит он, - хотя и от диавола бывает, однакож Божиим советом и соизволением» попускается для пользы самого человека, да «познает силу греха, гнев Божий против греха и видит, коль сильное есть мучительство диавольское». Далее, подобное «частое диавольское искушение опаснейшим и искуснейшим (более осторожным и опытным - и. Н.) творит христианина», ему противостоящего. Не следует отчаиваться и потому, что «таковые помыслы не по воле, но против воли нашей бывают; того ради в грех нам они не вменяются» и вредить душе не могут. Они «смиряют и сокрушают сердце, отвращают от мира, суеты и прелести его, подвигают к сердечной и усердной молитве», побуждают «от Бога помощи и избавления просить». Почему «чем более продолжится» такое искушение, «тем большую душе пользу принесет» (2, 196-197; 4, 284-285; 6, 325).

Не только не унывать, но радоваться и благодарить Бога должен тот, кто чувствует помыслы отчаяния в спасении и борется против них. «Знамение есть, - пишет святитель, - что таковой в вере и благодати находится. Ибо враг не борет того, кто ему повинуется и работает». «Подлинно все жалуются на сии помыслы, которые ищут спасения. Горе грешникам некающимся. А кающимся и ищущим спасения своего молитвой и верой надобно ожидать милости Божией» (4, 276-284; 6, 319-320; 27, 638-644).



 

    УСТАВ ПРЕПОДОБНОГО НИЛА СОРСКОГО

    6. Против духа уныния


    84. Вопр. Что говорит преподобный Нил о неудобоодолимой силе уныния и о смертоносном действии его на душу?

    Отв. "Если возобладает нами уныние, то душе предлежит великий подвиг. Лют сей дух- дух уныния; а совокупляясь с духом скорби и чрез него подкрепляясь, он становится лютее и тягостнее. Он нападает с наибольшею силою против живущих в безмолвии. Когда воздвигнутся на душу жестокия волны уныния, человек теряет надежду видеть конец их, и враг влагает ему мысль (убийственную), что велико его страдание в настоящее время, а впоследствии еще увеличится, что он оставлен от Бога, что Бог о нем уже не печется; или, как нашептывает враг, что все происходит в мире без промысла Божия, и то, что приключилось с ним, никому, кроме его, не приключается".


    85. Вопр. Как разсеевает преподобный Нил сии мрачныя и отчаянныя мысли?

    Отв. "Нет, говорит он нет! Бог, яко чадолюбивый Отец, не нас только грешных, но и Святых Своих, от века благоугодивших, как детей своих, поражал духовным жезлом из любви, да более и более преуспевают в добродетелях. О, тяжкое состояние духа не долго бывает; вскоре следует за ним изменение непременное, посещение милости Божией и утешение. Как в злолютый оный час человеку представляется невозможным пребывать долее в своем месте, в своем устроении и деле; враг все, даже самое доброе, показывает ему в виде отвратительном: так, и по миновании этого часа, все просветляется для него, все начинает иметь для него вид приятный; скорбное исчезает так, как бы его вовсе не было; и он новою возгревается теплотою усердия к доброделанию, и удивляется изменению своему на лучшее.

    Тогда решимость его - всегда жить свято и богоугодно, становится тверже от той уверенности, что Бог своею милостию все устроит ему на пользу, и наводит искушения единственно из любви к нему, для усовершенствования его. Тогда он и любить Бога начинает любовию более пламенною и крепкою, уразумев, что верен Господь и никогда не попускает на нас искушение свыше сил наших (1 Кор. 10, 13)".


    86. Вопр. "Как преподобный Нил ободряет унывающаго против врага нашего спасения?

    Отв. "Враг ничего не может нам сделать без Божия попущения; и он опечаляет дух наш не столько, сколько бы ему хотелось, но сколько попустится ему от Бога. Уразумев же сие из собственных опытов, инок более и более умудряется переменами, с духом его превосходящими, и доблестно претерпевает всякое скорбное нанесение, ведая, что инок ничем так не может доказать любви своей к Богу, как благодушным перенесением печальных обстоятельств, и что сие возводит его к высшему совершенству. Ибо, как говорит Иоанн Лествичник, "ничто столько не уготовляет иноку венцов, как уныние, если он, ни на что не смотря, неослабно нудит себя к божественному деланию (к молитве и богомыслию)".


    87. Вопр. При нападении уныния чего наипаче должно опасаться иноку?

    Отв. "Когда, говорит преподобный, настанет страшная брань от духа уныния, тогда надобно крепко оградить себя и против духа неблагодарности, опасаясь, чтобы не впасть в хуление: ибо враг, во время уныния, сим оружием, т. е. оружием хулы и неблагодарности, силится сразить душу. Одолеваемый унынием, человек, по внушению врага, исполняется сомнения, страха и в отчаяние приводящих помыслов, что он не может быть помилован от Бога, не может получить прощения грехов, избавления от вечных мук и спасения. Многие и другие худые помыслы, которых описать нельзя, вторгаются в душу, и не отступают ни во время, ни после чтения и службы. Все усилие да употребит тогда инок, чтобы не ввергнуться в отчаяние и не вознерадеть о молитве".


    88. Вопр. Какое наставление преподобный Отец делает касательно совершения молитвы во время уныния?

    Отв. "Сколько силы есть, надлежит молиться; и весьма полезно во время молитвы повергаться лицем. Да молится же унывающий, по наставлению великаго Варсонофия, так: "Господи, виждь скорбь мою, и помилуй мя. Боже, помози мне, грешному". Или, по научению Симеона новаго Богослова, так: "не попусти на меня, Владыко, иску-шение, или скорбь, или болезнь свыше силы моея; но избави от них, или даруй мне крепость перенести их с благодарением". Иногда инок, стужаемый от духа уныния, возносит молитву свою, возведя очи свои на небо и простерши руки ropе, как научил Григорий Синаит молиться на страсть сию, т. е. страсть уныния, которая, равно как и страсть блудная, есть, говорит сей Отец, самая жестокая. К молитве против уныния приложи чтение и рукоделие, понуждая себя к ним; ибо то и другое великую подают помощь в борьбе сей. Бывает, что, и за всем сим, нет облегчения душе, боримой унынием: тогда всевозможно надобно крепиться и изо всей силы вопить в молитве".


    89. Вопр. Как противустать духу неблагодарности и хуления, пораждаемому унынием?

    Отв. "Против духа и неблагодарности и хулы стой, так вещая: "иди за мною, сатано: Господу Богу моему поклонюся, и Тому Единому послужу, и. все горькое для меня и прискорбное приемлю с чувством благодарения, как ниспосланное от Него для очищения и изглаждения грехов моих, как написано: гнев Господень подъиму, яко согреших Ему (Мих. 7, 9). Тебе самому, на твою главу, неблагодарение и хула да обратятся, и тебе да вменит их Господь: отступи убо от меня: Бог, создавый меня по образу Своему и по подобию, да низложить и да отженет тебя".


    90. Вопр. А если и после сего не престанет стужать этот дух, что советует преподобный Нил?

    Отв. "Тогда перенеси мысль свою на иной какой предмет, божественный или человеческий. Паче же и первее всего, душа, желающая угодить Богу, да держится терпения и упования, говорит Святый Макарий. Ибо с тем намерением лукавый дух и наводит на нас уныние, чтобы лишить душу упования на Бога: ибо, ведая немощи наши, Бог никогда не допускает чтобы душу, уповающую на Него, одолели напасти. Если и люди знают, коликую тяжесть наложить ослу, и коликую - вельбуду, и надагают на каждаго по силе его; если и горшечник знает, сколько времени надлежит держать на огне делаемые им сосуды, дабы, излишне передержанные, они не не растреснулись, не додержанные же не оказались слабыми; если, говорю, и в людях есть довольно на это дело разсуждения: то не тем ли паче разум Господа Бога ведает, какое каждой душе навести искушение, дабы сделать ее годною и способною к небесному царствию, и удостоить ее не только будущей славы, но и здесь -утешения от Святаго Духа. Ведая да терпим все доблестно и безмолвно, сидя внутрь своей келлии. Впрочем, бывает иногда крайняя нужда, говорит Св. Василий Великий, войти в общение и собеседование с каким либо опытным и назидательным человеком: благовременное и благонамеренное посещение такого человека и беседа с ним в меру (без празднословия и многословия) могут не только изгнать из души уныние, в ней гнездящееся, но и, доставив некоторое отдохновение, придать силы и усердие к дальнейшему подвигу во благочестии. Однакоже Отцы утверждают, уразумев из собственнаго опыта, что в часы искушения, лучше пребыть в келлии неисходно, безмолвствуя".

    Следующая глава
     

 

 

 
     

Выход есть !!!ВыходПишите нам

купля-продажа автомобиля киев чхандогйа упанишада;всегда хотел находить новое онлайн порно на этом новом портале